Политические партии Испании

Попробуйте расставить испанские партии на привычной шкале «левые — правые» — и быстро упрётесь в парадоксы. Баскская PNV — консервативная сила: за бизнес, традиции и умеренность, — но именно её голоса не раз обеспечивали большинство левым правительствам в Мадриде. Vox и каталонская Junts обе стоят справа в экономических вопросах — и при этом остаются непримиримыми противниками, которых невозможно представить в одной коалиции. Одной шкалы Испании мало.

Первая ось — знакомая всем. Слева направо: должно ли государство больше перераспределять — повышать налоги и расширять социальные программы — или, наоборот, снижать их и освобождать бизнес; как относиться к феминизму, миграции, церкви и памяти о франкизме. Здесь всё узнаваемо: Podemos и Sumar слева, PSOE — левоцентр, PP — правоцентр, Vox — правый фланг.

Вторая ось — территориальная, и именно она делает испанскую политику особенной. Вопрос звучит так: что такое Испания — единая нация с одним центром или союз народов и территорий? На одном полюсе — идея вернуть полномочия автономий центральному государству. На другом — право Каталонии или Страны Басков самим решать свою судьбу, вплоть до независимости. Между ними — десятки оттенков: сохранить нынешние автономии, расширить их, перестроить страну на федеральный лад.

Союзы в Конгрессе собираются по обеим осям сразу, и это объясняет «странные» коалиции. Социалисты договариваются с консервативными баскскими националистами, потому что на территориальной оси им есть о чём торговаться. А PP, экономически близкая каталонским правым, не может рассчитывать на их голоса: территориальный вопрос разводит их дальше, чем сближает экономика. Карта ниже показывает обе оси сразу.

Читается карта просто. Горизонталь — классическое «лево — право». Вертикаль — территориальный вопрос: чем выше точка, тем ближе партия к требованию независимости или широкой автономии, чем ниже — тем твёрже она стоит за единую Испанию. Размер кружка — число голосов на последних парламентских выборах 23 июля 2023 г.: сразу видно, насколько общенациональные партии крупнее региональных — и как мало это порой значит при подсчёте большинства.

Одна оговорка: позиции на карте приблизительны. Партии двигаются, внутри них спорят течения, а по отдельным вопросам партия может повести себя «не по координатам». Считайте карту ориентиром для чтения новостей, а не точным измерением. Теперь — к самим игрокам.

Партий, которые борются за голоса во всех 52 округах страны, по сути пять. Две большие — PSOE и PP: вместе они собирают почти две трети голосов и с 1982 года по очереди возглавляют правительство. Ни одна другая сила ни разу не выдвинула премьера — вся новейшая политическая история Испании написана этими двумя партиями и их попытками собрать большинство.

Остальные три меньше, но без них картину не понять: Vox выросла справа от PP, Sumar и Podemos занимают пространство слева от PSOE. Их истории — глава о том, как двухпартийная Испания за одно десятилетие стала многопартийной; подробнее об этом — в разделе 10.

Испанская социалистическая рабочая партия — старейшая из действующих в стране: её основал в 1879 году мадридский типограф Пабло Иглесиас. Сегодня это классическая социал-демократия европейского образца: рыночная экономика плюс сильные социальные гарантии, расширение прав и свобод.

После диктатуры PSOE управляла Испанией дольше всех. При Фелипе Гонсалесе (1982–1996) страна вступила в европейское сообщество и построила современное социальное государство. При Хосе Луисе Родригесе Сапатеро (2004–2011) Испания третьей в мире легализовала однополые браки. Педро Санчес возглавил правительство в 2018 году — через первый в истории испанской демократии успешный вотум недоверия — и удержал пост после выборов 2019 и 2023 годов.

На территориальной оси PSOE — партия автономий: она за единство страны, но предпочитает договариваться с регионами, а не воевать с ними. Эта готовность к торгу регулярно приносит социалистам голоса региональных партий при формировании правительств — и столь же регулярно становится главной мишенью критики справа.

Народная партия — главный полюс правоцентра. Она появилась в 1989 году как перезапуск Народного альянса, основанного в 1976-м бывшим франкистским министром Мануэлем Фрагой, и за следующие десятилетия проделала путь до респектабельной партии европейского мейнстрима — в Европарламенте она сидит в одной семье с немецкими христианскими демократами.

Экономически PP — за снижение налогов и свободу бизнеса, ценностно — за традиционные институты, на территориальной оси — за единую Испанию при сохранении автономий. У власти партия была дважды: при Хосе Марии Аснаре (1996–2004) и Мариано Рахое (2011–2018). Правление Рахоя закончилось зеркально началу эпохи Санчеса: вотум недоверия после приговора по коррупционному делу «Гюртель», в котором суд признал партию выгодоприобретателем незаконной схемы финансирования.

Выборы 2023 года PP выиграла — 137 мест, больше, чем у кого-либо. Но премьером её лидер Альберто Нуньес Фейхоо не стал: голосов вместе с Vox не хватило, а региональные партии поддержать его отказались. Это хрестоматийный пример первого правила из раздела 1: выиграть выборы и сформировать правительство — разные вещи.

Vox основали в конце 2013 года выходцы из PP, посчитавшие её слишком уступчивой; с 2014-го партию возглавляет Сантьяго Абаскаль. Пять лет партия оставалась незаметной, а потом выстрелила: сначала на региональных выборах в Андалусии в 2018 году, а уже в ноябре 2019-го стала третьей фракцией Конгресса с 52 депутатами.

Программу Vox проще всего описать через её требования: упразднить автономные сообщества и вернуть их полномочия центру, резко ужесточить миграционную политику, отменить закон о защите женщин от гендерного насилия и законы об исторической памяти, свернуть климатическое регулирование. На обеих осях статьи это крайняя точка — самый правый фланг и самый жёсткий централизм: на карте выше Vox стоит в нижнем правом углу.

С 2022 года Vox начала входить в региональные правительства в коалиции с PP — сначала в Кастилии и Леоне, после региональных выборов 2023 года — ещё в нескольких сообществах. На общенациональных выборах того же года она получила 33 места — и осталась партией, с которой готова союзничать только PP, что сужает пространство любых правых коалиций.

Sumar — самый молодой проект в этом списке. Платформу собрала в 2023 году Йоланда Диас, вице-премьер и министр труда, договорившись свести под один бюллетень полтора десятка левых сил: Izquierda Unida, Más Madrid, каталонских comuns, валенсийскую Compromís, Podemos и другие.

Повестка — левее социалистов: сокращение рабочей недели, повышение минимальной зарплаты, регулирование аренды жилья, зелёный переход. На территориальной оси Sumar описывает Испанию как «страну стран» и делает ставку на диалог с Каталонией и Страной Басков. На выборах 2023 года платформа получила 31 место и вошла в правительство Санчеса младшим партнёром.

Но зонтичная конструкция оказалась хрупкой: уже в декабре 2023 года Podemos вышла из фракции Sumar. Это живая иллюстрация третьего правила из раздела 1 — партия, избирательная коалиция и парламентская группа далеко не одно и то же.

Podemos родилась в 2014 году из движения «возмущённых» — массовых протестов 2011 года против безработицы, сокращений и политического класса в целом. Партию возглавил преподаватель политологии Пабло Иглесиас — полный тёзка основателя PSOE. На первых же для себя парламентских выборах в конце 2015 года Podemos вместе с союзниками собрала пять миллионов голосов и вошла в Конгресс третьей силой.

Именно Podemos — вместе с исчезнувшей позднее Ciudadanos — похоронила старую двухпартийность. Пик влияния пришёлся на 2020 год: партия стала младшим партнёром PSOE в первом коалиционном правительстве Испании со времён Второй республики, а Иглесиас — вице-премьером. В 2021-м он ушёл из политики, партию возглавила Ионе Беларра.

На выборах 2023 года Podemos шла в составе Sumar и отдельного результата не получила. В декабре того же года её пять депутатов перешли из фракции Sumar в Смешанную группу. О том, как партия прошла путь от штурма системы до пяти мандатов, — в разделе 10.

Вернёмся к арифметике 2023 года. PP и Vox вместе — 170 мест. PSOE и Sumar — 152. Большинство — 176. До него не дотягивает ни один блок, а оставшиеся мандаты держат партии, которые выставляются в одном-двух регионах: каталонцы, баски, галисийцы, наваррцы, канарцы. Два месяца торга спустя Педро Санчес получил 179 голосов — и почти каждый из недостающих пришёл из региона со своим списком требований.

Это не случайность одного созыва, а устройство системы: начиная с 2016 года ни одно испанское правительство не сформировалось без участия региональных партий — их голосами «за» или, как минимум, согласованным воздержанием. Переключите карту из раздела 2 в режим «Регионы» — и станет видно, сколько автономий живёт со своими собственными политическими силами.

Чем расплачиваются за поддержку? Прейскурант известен: инвестиции в инфраструктуру, передача полномочий автономии, особые финансовые режимы, законы под конкретный регион. PNV годами укрепляла баскское налоговое соглашение, Junts обменяла свои семь голосов на закон об амнистии для участников каталонского процесса, Coalición Canaria торгуется за субсидии и миграционную политику для островов. При этом в само правительство региональные партии не входят: им выгоднее поддерживать его со стороны — влияние есть, ответственности нет.

Оценивают эту механику по-разному. Критики говорят о «шантаже меньшинства»: партии с процентом голосов диктуют условия всей стране. Сторонники отвечают, что это и есть представительство разнообразной страны: у территорий с собственной идентичностью есть рычаг, который заставляет Мадрид слушать. Обе оценки звучат в каждой кампании — но сама механика встроена в систему, и работать с ней приходится любому правительству, левому или правому.

Дальше — знакомство с самими игроками. Начнём с Каталонии, где региональная политика устроена сложнее всего, а затем пройдём по северу и островам.

Каталония — единственный регион, где у общеиспанской системы есть полноценный двойник: собственные левые и правые, собственный спор о независимости и собственные политические звёзды. На каталонские округа приходится 48 из 350 мест Конгресса, и большинство из них десятилетиями достаётся партиям, которых нет больше нигде в стране.

Сегодняшний расклад — прямое наследие осени 2017 года. Референдум о независимости 1 октября, признанный Конституционным судом незаконным, одностороннее провозглашение республики, приостановка автономии, тюремные сроки и отъезд части лидеров за границу — с тех пор каталонская политика вращается вокруг последствий тех недель: помилований, амнистии и постепенного остывания волны независимости.

Партия социалистов Каталонии — формально отдельная сила, но с 1978 года она связана с PSOE федеративным договором, и в Конгрессе её депутаты сидят во фракции социалистов — поэтому в подсчётах мест их всегда считают вместе. PSC против независимости, но за «сшивание» каталонского общества диалогом.

После десятилетия в тени националистов социалисты вернулись в центр сцены: на всеобщих выборах 2023 года PSC заняла в Каталонии первое место, а после региональных выборов мая 2024-го её лидер Сальвадор Илья возглавил Женералитат — впервые с 2010 года президентом Каталонии стал политик не из лагеря независимости.

Левые республиканцы Каталонии — старейшая партия каталонской политики: основана в 1931 году, при Второй республике возглавляла Женералитат. Цель прежняя — независимая республика, но путь ERC выбирает постепенный: переговоры, расширение самоуправления, накопление сторонников.

Именно этот прагматизм сделал ERC ключевым партнёром Мадрида: партия поддержала инвеституры Санчеса, выторговав помилования осуждённых лидеров процесса и стол переговоров с правительством. Расплата — упрёки Junts в мягкотелости и потери на выборах: семь мест в Конгрессе в 2023-м и уход из правительства Каталонии в 2024-м.

Junts per Catalunya — наследница правоцентристской традиции каталонизма и партия Карлеса Пучдемона, президента Каталонии времён референдума 2017 года, уехавшего от уголовного преследования в Бельгию. Линия жёстче, чем у ERC: меньше веры в переговоры, больше давления на Мадрид — вплоть до готовности обрушить любое большинство.

Семь мест Junts после выборов 2023 года стали той самой «золотой акцией»: без её голосов инвеститура Санчеса была невозможна, и ценой поддержки стал закон об амнистии для участников процесса. Как устроен такой торг — разберём в разделе 8.

CUP — радикально левая и подчёркнуто низовая сила: решения принимают ассамблеи, депутаты сменяются по ротации, программа соединяет независимость с антикапитализмом. Партия сильна в муниципалитетах и каталонском парламенте; в Конгресс она впервые прошла в 2019 году, но в 2023-м осталась без мест — её голосов, рассыпанных по четырём провинциям, на мандат не хватило.

Catalunya en Comú — левые вокруг Барселоны, чьим лицом долго была мэр города Ада Колау. К независимости «комунс» относятся прохладно, но защищают право каталонцев решить вопрос на референдуме. В Мадриде это постоянный союзник общеиспанских левых: на выборах 2023 года партия шла в составе Sumar.

Aliança Catalana — самый молодой и самый спорный игрок: партия Сильвии Орриолс, мэра Риполя, соединяет требование независимости с жёсткой антимиграционной программой — сочетание, которого каталонская политика прежде не знала. В 2024 году партия впервые прошла в каталонский парламент; в Конгрессе она пока не представлена.

Если Каталония — параллельная партийная система, то остальная «региональная Испания» — россыпь сильных одиночек. У каждой партии свой регион, своя история и свой рычаг давления на Мадрид. На выборах 2023 года пять сил из этого раздела взяли на всех 14 мест — и почти каждое из них оказалось на вес золота.

Баскская националистическая партия — одна из старейших в стране: основана в 1895 году. Корни христианско-демократические, экономика консервативная, национализм умеренный: больше самоуправления для Страны Басков, но без резких движений к независимости. Фирменное достояние — особый налоговый режим, при котором баскские власти сами собирают налоги и отчисляют государству согласованную долю.

PNV почти бессменно правит Страной Басков и виртуозно торгуется в Мадриде: в разные годы её голоса получали и правые кабинеты Аснара, и левые Санчеса. Пять депутатов после выборов 2023 года — немного, но в разделённом Конгрессе каждый из них весит больше, чем иная фракция.

EH Bildu — коалиция левых сторонников независимости Басконии, собранная в начале 2010-х. За ней тянется тяжёлый шлейф: часть этого политического мира десятилетиями ассоциировалась с запрещённой Батасуной, которую суды считали политическим крылом ЭТА. После отказа ЭТА от насилия и её самороспуска Bildu прошла путь до полностью легальной парламентской силы — путь, который в Испании до сих пор вызывает споры.

На выборах 2023 года Bildu впервые собрала на всеобщих выборах больше голосов, чем PNV, — шесть мест против пяти. В XV созыве она поддерживала часть инициатив правительства, оставаясь самостоятельной парламентской силой.

Союз наваррского народа существует ради одного тезиса: Наварра — не часть Страны Басков и не должна ею стать. Это консервативная партия, десятилетиями блокирующаяся с PP на общенациональных выборах; на территориальной оси она стоит внизу карты — за единую Испанию, при особом статусе своего региона. Единственный депутат UPN в 2023 году голосовал за Фейхоо.

Галисийский национальный блок — левые националисты, требующие для Галисии большего самоуправления и защиты галисийского языка. Долгие годы BNG оставался третьей силой региона, но к середине 2020-х стал главной оппозицией правящей там PP. В Конгрессе у блока один депутат — и тот в 2023 году вошёл в большинство Санчеса, добавив в копилку инвеституры ещё один региональный голос.

Coalición Canaria — самый чистый пример регионального прагматизма: идеология вторична, канарская повестка первична — субсидии на перелёты и перевозки, особый экономический режим островов, миграционный кризис на атлантическом маршруте. Договариваться партия готова с любым правительством, и осень 2023 года показала это буквально: её единственный депутат проголосовал сначала за инвеституру Фейхоо, а два месяца спустя — за инвеституру Санчеса.

Пятью карточками список не исчерпывается. Валенсийская левая коалиция Compromís на выборах 2023 года шла в составе Sumar и провела своих депутатов под её зонтиком. В Наварре действует Geroa Bai — блок союзников PNV. Время от времени в Конгресс прорываются и совсем локальные силы: у системы провинциальных округов для них всегда приоткрыта дверь.

Самый показательный случай — платформа Teruel Existe, голос «пустеющей Испании»: в 2019 году она провела депутата, собрав менее двадцати тысяч голосов в одной провинции, тогда как общенациональная партия защитников животных с четвертью миллиона голосов по всей стране не получила ничего. Почему система так устроена — в следующем разделе.

На бумаге всё просто: 350 депутатов Конгресса избираются по партийным спискам пропорционально голосам. Но почти все странности испанской политики — победители без власти, депутат от двадцати тысяч избирателей, миллионы «пропавших» голосов — рождаются из трёх деталей этой системы: округов, порога и формулы делёжки.

Деталь первая — округа. Страна голосует не как единое целое, а по провинциям: их 50, плюс два одномандатных округа североафриканских городов Сеуты и Мелильи. Каждой провинции гарантированы два места независимо от населения, и только остальные 248 распределяются по числу жителей. В итоге Мадрид выбирает 37 депутатов, Барселона — 32, а крошечная Сория — двух: малонаселённая внутренняя Испания представлена щедрее, чем мегаполисы, и голос в Сории весит заметно больше голоса в Мадриде.

Деталь вторая — списки и порог. Списки закрытые: переставлять кандидатов нельзя, порядок определяет партия. Формальный барьер — 3% действительных голосов в округе, но работает он только там, где разыгрываются десятки мест, то есть в Мадриде и Барселоне. В типичной провинции мандатов три-пять, и реальный входной билет стоит 15–20% голосов. Малые партии отсеивает именно этот невидимый порог, а не официальные три процента.

Деталь третья — формула. Внутри каждого округа места делятся по методу Д’Ондта, названному в честь бельгийского юриста XIX века. Звучит пугающе, считается просто.

Сложите три детали — и получите встроенный усилитель для двух типов партий. Первый — большие общенациональные: в малых провинциях, где мест три-четыре, их делят почти исключительно PSOE и PP, и обе получают премию к своей доле голосов. Второй — региональные силы с плотной поддержкой: голоса, сконцентрированные в нескольких округах, превращаются в мандаты почти без потерь. Это и есть второе правило из раздела 1 в действии.

Проигрывают средние партии с равномерной поддержкой по всей стране. Классика — выборы 2011 года: левая Izquierda Unida собрала почти 1,7 миллиона голосов и получила 11 мест, а каталонская CiU с миллионом голосов — 16. Тот же механизм оставил без мандата CUP в 2023 году и провёл в Конгресс Teruel Existe в 2019-м — эти истории вы уже видели в предыдущих разделах.

Система не случайна: её собрали в 1977 году, накануне первых свободных выборов, сознательно жертвуя пропорциональностью ради стабильности — молодой демократии нужны были прочные правительства, а не распылённый парламент. Полвека спустя правила почти не изменились; в тот же день испанцы выбирают и Сенат, но судьба правительства решается в Конгрессе — подробности в статье об устройстве власти. Однопартийных большинств эта машина больше не производит: места посчитаны — и начинается второй раунд, сборка коалиции. О нём — следующий раздел.

В ночь после выборов телеканалы рисуют дуги из 350 кресел, но настоящий вопрос один: кто наберёт 176 голосов. Премьера в Испании назначает не избиратель и даже не король, а Конгресс — через процедуру инвеституры. После консультаций с партиями король предлагает кандидата; тот излагает программу и ставит себя на голосование. В первом туре нужно абсолютное большинство — 176 из 350. Не вышло — через 48 часов второй тур, где достаточно простого перевеса: больше «за», чем «против». Отсюда особая валюта испанской политики — воздержание: партия может привести премьера к власти, так и не проголосовав за него.

У торга есть таймер. Если за два месяца после первой инвеституры Конгресс никого не утвердил, парламент автоматически распускается и назначаются новые выборы. Это не теория: Испания проходила через повторное голосование дважды. В 2016 году после почти года без правительства Мариано Рахой удержал власть лишь благодаря воздержанию расколотой PSOE, а в 2019-м Педро Санчес, не договорившись с Podemos, повёл страну голосовать заново.

Сами союзы бывают трёх видов. Полноценная коалиция — партнёры делят министерские портфели: до 2020 года такого не случалось со времён Второй республики, теперь это норма — сначала PSOE с Unidas Podemos, затем с Sumar. Внешняя поддержка — партия голосует за инвеституру и отдельные законы по соглашению, но в правительство не входит: так работают ERC, Junts, PNV и другие региональные силы. И наконец, воздержание — самая дешёвая и самая хрупкая форма помощи.

Чем расплачиваются за голоса, вы уже видели в разделе 4; здесь важно, как оформляется сделка. Поддержку почти всегда закрепляют письменным соглашением — порой публичным, вплоть до подписания перед камерами. Самый громкий пример — пакт PSOE с Junts осенью 2023 года: семь голосов для инвеституры в обмен на закон об амнистии для участников каталонского процесса. Но соглашение не делает союзника подчинённым: каждая партия вольна выйти из сделки, и правительство помнит об этом ежедневно.

Потому что инвеститура — только вступительный экзамен. Правительство меньшинства обязано пересобирать большинство под каждый закон, а главный ежегодный тест — бюджет. Его провал формально не свергает кабинет, но лишает его инструментов и часто становится началом конца: именно после того, как каталонские партии в феврале 2019 года отклонили бюджет Санчеса, он назначил досрочные выборы.

Свергнуть премьера между выборами почти невозможно — и это тоже сознательный выбор конституции. Вотум недоверия в Испании «конструктивный»: оппозиция обязана не просто проголосовать против главы правительства, а выдвинуть альтернативного кандидата и собрать за него абсолютное большинство — те же 176 голосов. Почти за полвека демократии таких попыток было шесть, удалась одна: в 2018 году Педро Санчес сместил Мариано Рахоя. Слабое правительство в Испании может править годами — просто мало что принимая.

Остаётся вопрос, который часто задают наблюдатели из Германии или Австрии: почему PSOE и PP не договорятся между собой — вместе у них всегда подавляющее большинство? Ответ — в логике блоков. Обе партии борются за один и тот же пост, и союз с главным соперником каждая считает политическим самоубийством. Поэтому большинство собирают по краям — левый блок против правого, а исход решают региональные партии. Причём альянс PP с Vox сужает правым поле манёвра: PNV, когда-то поддержавшая Аснара, с партнёром Vox дел не имеет. Как устроены изнутри сами машины, которые ведут эти торги, — в следующем разделе.

Со стороны испанская партийная жизнь выглядит как театр лидеров: новости говорят о руководителях чаще, чем о партиях. Это не причуда прессы, а отражение устройства. Конституция требует от партий демократической внутренней организации, и формально всё на месте: уставы, съезды, выборные органы. На практике же это централизованные машины: съезд раз в несколько лет утверждает лидера и стратегию, а между съездами всем распоряжается узкая исполнительная верхушка.

Главный рычаг этой верхушки — списки. Как вы помните из раздела 7, списки закрытые: избиратель не может менять порядок кандидатов, а значит, карьера депутата зависит от места в списке — то есть от партийного руководства, а не от жителей округа. Отсюда железная дисциплина голосований, на которой держится весь коалиционный торг из раздела 8: договорившись с руководством партии, премьер получает сразу все её голоса. За «неправильную» кнопку депутата ждёт штраф, за систематическое ослушание — прощание со списком на следующих выборах.

Самого лидера выбирают по-разному. PSOE и Podemos проводят прямые праймериз среди всех членов — именно так Педро Санчес в 2017 году вернул себе руководство социалистами вопреки воле партийной верхушки. В PP лидера утверждает съезд, где многое решают руководители региональных отделений; региональные партии живут по собственным уставам. Но итог одинаков: избранный лидер получает контроль над аппаратом и списками — и право вести от имени партии переговоры, описанные в предыдущем разделе.

Теперь о деньгах. Живут испанские партии в основном за счёт государства: субсидии за каждый голос и каждый мандат, дотации парламентским группам в Конгрессе, Сенате и региональных парламентах, компенсации расходов на кампании. Частные источники зажаты законом о финансировании 2007 года, ужесточённым в 2015-м: пожертвования компаний запрещены полностью, анонимные — тоже, а взносы частных лиц ограничены 50 тысячами евро в год на партию. Отчётность проверяет Счётная палата — Tribunal de Cuentas.

Такая жёсткость — наследие скандалов. В 1990-е дело Filesa — сеть фиктивных консультационных контрактов — ударило по PSOE; в 2000-е следствие по делу «Гюртель» вскрыло «чёрную кассу» PP, и приговор по нему, как вы помните из раздела 3, стоил Мариано Рахою поста премьера. Почти каждое ужесточение закона о финансировании было ответом на очередной процесс.

У государственного финансирования есть системное следствие: деньги следуют за электоральным результатом. Успех на выборах приносит не только мандаты, но и бюджет на годы вперёд; провал бьёт по кассе так же больно, как по фракции. Новичкам приходится собирать стартовый капитал самим — Podemos в 2014 году финансировалась микрозаймами и краудфандингом сторонников. Партийная система воспроизводит себя и финансово: у парламентских партий есть постоянный источник дохода, у претендентов — нет.

Сегодняшняя конструкция — два больших полюса, спутники слева и справа от них и регионалы в роли арбитров — сложилась не сразу. За полвека демократии партийная система пережила четыре больших поворота, и каждый оставил след, без которого не понять нынешние расклады.

Поворот первый — рождение и смерть UCD. Первые свободные выборы 1977 года выиграл Союз демократического центра Адольфо Суареса — коалиция реформистов, собранная за несколько месяцев вокруг премьера переходного периода. UCD провела страну через Конституцию 1978 года, снова выиграла в 1979-м — и рассыпалась под грузом внутренних фракций: на выборах 1982 года от неё осталось 11 мест, ещё через год партия самораспустилась. Испанская политика получила первый урок: партия-проект, собранная сверху под задачу, не переживает своей задачи.

Поворот второй — 1982 год, начало двухпартийной эры. Социалисты Фелипе Гонсалеса взяли 202 места из 350 — рекорд, не побитый до сих пор, — а главной силой справа стал Народный альянс Мануэля Фраги, в 1989-м перезапущенный как Народная партия. Следующие три десятилетия PSOE и PP собирали на двоих около двух третей голосов и правили строго по очереди — всегда в одиночку, хотя и не всегда с абсолютным большинством.

Причём уже в те «двухпартийные» годы работала знакомая вам механика: оставшись без большинства, Гонсалес в 1993-м опирался на голоса каталонской CiU, а Аснар в 1996-м — на CiU, PNV и канарцев. Региональная «золотая акция» из раздела 4 — не изобретение 2023 года, а константа системы; просто раньше она включалась через выборы, а теперь срабатывает на каждых.

Поворот третий — кризис и «новая политика». Экономический обвал 2008–2013 годов — безработица выше 25 процентов, урезанные бюджеты, коррупционные дела вокруг обеих больших партий — обрушил доверие к ним. В мае 2011 года площади заняло движение «возмущённых» 15-M; из этой волны в 2014-м выросла Podemos, а каталонская Ciudadanos, начинавшая как партия противников национализма, вышла на общенациональную сцену. Выборы декабря 2015 года покончили с двухпартийностью за один вечер: PP — 123 места, PSOE — 90, Podemos с союзниками — 69, Ciudadanos — 40. Сформировать правительство этот парламент не смог: впервые в истории испанской демократии выборы пришлось проводить заново.

Дальше история ускорилась. В 2018 году первый успешный конструктивный вотум недоверия сделал премьером Педро Санчеса. В конце того же года Vox прорвалась в андалусский парламент, а к ноябрю 2019-го стала третьей силой страны с 52 мандатами. Ciudadanos, весной 2019 года взявшая 57 мест и мечтавшая обойти PP, за полгода сжалась до десяти депутатов, а на выборы 2023 года уже не пошла. Между 2015 и 2019 годами страна голосовала четыре раза: система, настроенная под двух игроков, продолжала производить тупики.

Поворот четвёртый — коалиционная эпоха. В январе 2020 года PSOE и Unidas Podemos сформировали первое коалиционное правительство Испании со времён Второй республики; после выборов 2023-го схему повторили PSOE и Sumar. Большие партии вернули себе львиную долю голосов — но однопартийные большинства не вернулись. Политика стала блоковой: левый и правый лагеря собирают союзников по обеим осям из раздела 2, а исход почти всякий раз решают региональные партии. Что этот расклад означает в цифрах — в следующем разделе.

Точка отсчёта — официальные итоги последних всеобщих выборов 23 июля 2023 г.: мандаты получили 11 списков. В таблице показан результат самих выборов, а не меняющийся состав парламентских групп.

Между выборами главным градусником становятся опросы — и читать их надо осторожно. Рейтинги в Испании публикуют десятки центров; самый обсуждаемый — государственный социологический центр CIS, чьи оценки регулярно расходятся с частными исследованиями, и споры о его методике и «кухне» — постоянный жанр местной прессы. Надёжнее всего смотреть не на отдельный опрос, а на средние агрегаторов, которые сводят все публикуемые замеры в одну линию.

Несколько практических правил. Смотрите на дату полевой работы, а не публикации. Сравнивайте замер с предыдущими у того же центра: тренд надёжнее абсолютного уровня. Помните о неопределившихся — их доля часто двузначная. И главное, не переводите проценты в места напрямую: как показал раздел 7, одинаковая доля голосов даёт разное число мандатов в зависимости от того, где живут избиратели. Для средней общенациональной партии три-четыре процента — борьба за выживание, для региональной и один процент — устойчивое представительство.

Долгие тренды удобнее смотреть по графикам в карточках партий выше: это среднее общенациональных опросов за год — инструмент для наблюдения за траекторией партии, а не для угадывания итогов ближайших выборов.