Испания растёт за счёт миграции: что страна выигрывает и чего боится

Испания подошла к демографическому рубежу, который ещё недавно казался далёким: население страны приближается к 50 миллионам. Но за этой круглой цифрой скрывается принципиальная перемена. Число родившихся в Испании сокращается, а весь прирост обеспечивают люди, приехавшие из-за рубежа.

По предварительной оценке Национального института статистики INE на середину 2026 года, в стране живут около 49,8 миллиона человек. Примерно 10,3 миллиона из них родились за границей — это 20,7% населения, или немного больше каждого пятого жителя. За последние 12 месяцев эта группа выросла приблизительно на 533 тысячи человек.

Здесь важно не смешивать три разных показателя. «Родившиеся за рубежом» — это все жители, появившиеся на свет не в Испании, включая уже получивших испанский паспорт. «Иностранцы» — люди без испанского гражданства, среди которых есть родившиеся в самой Испании дети. А статистика нерегулярных прибытий через Канарские острова, Сеуту или морские маршруты описывает лишь небольшую, хотя и самую заметную часть общей миграции.

Большую часть XX века Испания сама экспортировала рабочую силу. Испанцы уезжали во Францию, Германию, Швейцарию и страны Латинской Америки, а жители бедных сельских регионов перебирались в Мадрид, Каталонию и Страну Басков. Ситуация стала меняться после демократического перехода, вступления в Европейское экономическое сообщество в 1986 году и быстрого роста экономики.

Первый большой миграционный цикл пришёлся на конец 1990-х и 2000-е. Строительный бум, туризм, сельское хозяйство и домашний труд требовали работников. В Испанию массово приезжали жители Марокко, Румынии, Эквадора, Колумбии и других стран. Государство несколько раз легализовывало людей, которые уже жили и работали без устойчивого статуса: с 1986 года такие процедуры проводили правительства разных политических направлений.

Финансовый кризис 2008 года прервал рост. Стройка рухнула, безработица превысила четверть рабочей силы, часть мигрантов уехала, а многие натурализованные жители стали искать работу в других странах Евросоюза. В 2010–2015 годах чистое миграционное сальдо — разница между приехавшими и уехавшими — было слабым или отрицательным.

Новый цикл начался после 2015 года и резко ускорился после пандемии. К традиционным потокам из Марокко и Румынии добавилась особенно интенсивная миграция из Колумбии, Венесуэлы, Перу, Аргентины и стран Центральной Америки. В 2022 году к ней прибыло большое число украинцев, получивших временную защиту после российского вторжения.

В 2024 году в Испанию переехали из-за границы 1,29 миллиона человек, а уехали 662 тысячи. Чистое сальдо составило 626 тысяч. Это меньше пика 2022 года, когда разница достигла 727 тысяч, но всё ещё один из самых высоких результатов современной истории страны. К началу 2026 года число родившихся за рубежом впервые превысило 10 миллионов.

В абсолютных цифрах главными точками притяжения остаются Каталония, Мадрид, Валенсия и Андалусия: там больше рабочих мест, университетов, международных связей и уже сложившихся диаспор. На Балеарских островах, в Каталонии и Валенсии родившиеся за границей составляют примерно четверть населения или больше.

Новое явление — ускорение роста в менее населённых регионах. За год число родившихся за рубежом особенно быстро увеличилось в Астурии, Кастилии и Леоне и Эстремадуре. Более дешёвое жильё, спрос на работников в уходе, сельском хозяйстве и гостиничном бизнесе, а также возможность удалённой работы постепенно меняют привычный маршрут «сразу в Мадрид или Барселону».

Для стареющих регионов это шанс удержать школы, магазины и транспорт. Но один высокий процент ещё не означает возрождения сельской местности: многие приезжие выбирают региональную столицу или крупный муниципалитет. Без доступного жилья, транспорта, языковых курсов и стабильной работы небольшие города не смогут закрепить новых жителей.

Главный эффект виден на рынке труда. Летом 2026 года в системе социального страхования зарегистрировано около 3,5 миллиона иностранных работников — примерно каждый шестой занятый. Они особенно заметны в гостиничном бизнесе, строительстве, сельском хозяйстве, домашнем уходе и транспорте, но их число растёт также в здравоохранении, технологиях и профессиональных услугах.

По оценке Банка Испании, в 2022–2025 годах миграция обеспечила около половины прироста валового внутреннего продукта и более двух третей роста занятости. Её вклад в среднегодовой рост ВВП на душу населения оценён примерно в 0,5 процентного пункта из общих 2,7%. Это важно: экономика росла не только потому, что жителей стало больше, но и потому, что приезжие работали, потребляли и создавали предприятия.

Миграция помогает финансировать пенсионную систему, потому что большинство приезжающих находятся в трудоспособном возрасте. Но она не отменяет старение населения: сегодняшние работники тоже выйдут на пенсию. Без повышения производительности, занятости и качества рабочих мест одной постоянной миграции для долгосрочного баланса недостаточно.

Самая болезненная тема — жильё. Новые жители увеличивают спрос прежде всего в городах и на побережье, где строительство доступных квартир давно отстаёт от потребностей. Но утверждение, что мигранты создали жилищный кризис, упрощает картину. На цены одновременно влияют дефицит предложения, туристическая аренда, инвестиционные покупки, дорогая земля и медленное планирование. Низкооплачиваемые мигранты чаще сами становятся жертвами кризиса: живут в перенаселённых квартирах и сталкиваются с отказами собственников.

Вторая проблема — неравномерная нагрузка. Муниципалитет должен быстро предоставить регистрацию по месту жительства, социальную помощь и места в школах; автономный регион отвечает за медицину, образование и защиту несовершеннолетних; документы и граница находятся в ведении центрального правительства. Деньги, сотрудники и информация между этими уровнями перемещаются медленнее людей.

При этом мигранты не просто конкурируют с местными работниками, а часто оказываются заперты в другом сегменте рынка труда. По данным правительственного Форума социальной интеграции мигрантов, 51,1% работников младше 35 лет из стран за пределами Евросоюза имеют квалификацию выше требований своей должности. Долгое признание дипломов превращает врачей, инженеров и учителей в курьеров, уборщиков и сезонных работников.

Разрыв продолжается в образовании. Среди детей мигрантов до университета доходит 28%, а среди детей родителей, родившихся в Испании, — 43%. Причины обычно связаны не с происхождением как таковым, а с доходом семьи, жилищными условиями, поздним включением в испанскую школу и концентрацией учеников с дополнительными потребностями в одних и тех же государственных центрах.

Отдельный вызов — граница и система убежища. Канарские острова, Сеута и Мелилья первыми принимают людей после опасных морских и сухопутных маршрутов. Особенно сложен приём несовершеннолетних без сопровождения: за их защиту отвечают регионы, поэтому всплеск прибытий может за несколько недель переполнить местные центры. Политический спор о распределении детей по стране повторяется почти при каждом кризисе.

Следовательно, цена миграции определяется не только числом прибывших. Она зависит от того, строится ли жильё, получают ли муниципалитеты финансирование вслед за населением, признаются ли дипломы, контролируются ли условия труда и распределяется ли приём между регионами. Один и тот же поток может стать источником роста или напряжения в зависимости от качества управления.

Социалистическая рабочая партия PSOE премьера Санчеса и левое движение Sumar рассматривают миграцию как структурную необходимость. Их подход сочетает легальные трудовые маршруты, интеграцию и вывод уже работающих людей из теневой экономики. В 2026 году правительство провело чрезвычайную легализацию: заявления подали около 1,17 миллиона человек. Одновременно был представлен план интеграции и гражданства на 2026–2030 годы с бюджетом 505 миллионов евро.

Главная правоцентристская сила Народная партия PP признаёт потребность экономики в иностранной рабочей силе, но выступила против массовой легализации. Партия требует рассматривать дела индивидуально, связывать право на проживание с трудоустройством и интеграцией, строже проверять судимости, быстрее исполнять решения о выдворении и добиваться от стран происхождения приёма возвращаемых граждан.

Правая партия Vox занимает значительно более жёсткую позицию. Она предлагает отменить чрезвычайную легализацию и механизм получения ВНЖ через укоренение, репатриировать людей без законного статуса, выдворять иностранцев, совершивших преступления, и установить «приоритет граждан Испании» при распределении части пособий, социального жилья и услуг. В партийной риторике используется также понятие «ремиграции» иностранцев, которых партия считает не вносящими достаточного вклада в экономику.

Региональные партии добавляют собственные требования. Каталонские националисты спорят о передаче региону полномочий в области миграции и о роли каталонского языка в интеграции. Канарская коалиция требует обязательного распределения несовершеннолетних между регионами. Поэтому голосование по миграционным законам не всегда укладывается в простое деление на левых и правых.

Правительство Народной партии, вероятнее всего, ужесточило бы административный контроль, сделало бы ставку на трудовые контракты до въезда, соглашения со странами происхождения и исполнение решений о возвращении. Новые чрезвычайные легализации стали бы маловероятными, а требования к продлению некоторых разрешений могли бы стать строже.

Если для большинства потребовалась бы поддержка Vox, давление в сторону ограничений оказалось бы сильнее. Предметом коалиционных переговоров могли бы стать укоренение, доступ к пособиям, приём несовершеннолетних, полномочия неправительственных организаций и финансирование региональных программ интеграции. Однако не каждое предвыборное обещание можно реализовать указом.

Уже выданные разрешения нельзя просто массово аннулировать без индивидуальной процедуры и судебного контроля. Право на убежище, защита детей, запрет коллективных высылок и значительная часть пограничных правил определяются испанским, европейским и международным законодательством. Ограничение пособий по гражданству также столкнулось бы с Конституцией Испании и нормами Евросоюза о равном обращении с легальными резидентами.

Экономика тоже ограничивает пространство для резкого разворота. Гостиницы, фермы, строительные компании, перевозчики и сектор ухода уже зависят от иностранных работников. Поэтому наиболее реалистичный правый курс — не «нулевая миграция», а более избирательная модель: жёстче к нерегулярному пребыванию, но с сохранением или расширением контролируемого найма необходимых специалистов и сезонных работников.

Испания уже стала миграционной страной — это не прогноз и не политический лозунг, а демографический факт. Реальный выбор состоит не между миграцией и её отсутствием. Он состоит между системой, которая превращает новых жителей в работников, налогоплательщиков и соседей, и системой, которая позволяет дефициту жилья, бюрократии и теневой занятости превращать тот же процесс в постоянный источник конфликта.