Что случилось с пожарами летом 2026 года, почему это не просто «жаркое лето» — и что будет дальше

Лето 2026 года стало для Испании вторым катастрофическим пожарным сезоном подряд. С начала года к началу августа сгорело около 190–210 тысяч гектаров — это территория примерно в два раза больше Москвы. Погибли не менее 14 человек, большинство — в одном страшном пожаре в провинции Альмерия. Из своих домов были эвакуированы десятки тысяч людей, а один только пожар под Мадридом заставил уехать более 56 тысяч человек — одна из крупнейших эвакуаций в современной истории страны.

Ученые уже подсчитали: изменение климата сделало такую пожарную погоду в центре Испании как минимум в 20 раз более вероятной, чем она была бы без глобального потепления. А политики тем временем спорят: премьер-министр Педро Санчес предложил национальный «климатический пакт», но оппозиция его отвергла.

Хроника лета: как это было

Июнь: тревожный старт Сезон начался раньше и жестче обычного. Уже в мае Испанию накрыла рекордная засуха, а затем — первая волна жары с температурами выше +40°C. За один июнь выгорело около 15 900 гектаров — самый разрушительный месяц первой половины года. К 21 июня официальный счетчик показывал 39 700 гектаров с начала года, а по спутниковым данным европейской системы EFFIS — уже около 50 000.

К началу июля в стране было зафиксировано 14 крупных пожаров (крупным считается пожар больше 500 гектаров). Горело в Арагоне (Сарагоса и Уэска), в Андалусии у природного парка Деспеньяперрос, на Коста-Браве, в провинциях Уэльва, Кордова и Леон. 9–10 июля: трагедия в Альмерии Самая страшная страница этого лета. В четверг 9 июля днем возле шоссе N-340 в муниципалитете Лос-Гальярдос (провинция Альмерия, Андалусия) вспыхнул пожар — по предварительным данным, от упавшей линии электропередачи, попавшей на сухой кустарник. Сильный ветер за считанные часы перебросил огонь на соседний муниципалитет Бедар.

Люди пытались уехать — и огонь догонял их на дорогах. Несколько погибших нашли в машинах, на которых они пытались выбраться из сельской местности. Итог: не менее 12–13 погибших (данные уточнялись несколько дней), почти два десятка пропавших без вести в первые дни, раненые с тяжелыми ожогами. Это самый смертоносный пожар в истории региона. На тушение бросили более 300 человек, включая 150 военных из Чрезвычайного военного подразделения (UME). Вторая половина июля: огонь идет на Мадрид Дальше стало хуже. К 20 июля горели уже три больших очага: Гвадалахара с природным парком Сьерра-Норте (более 26 000 га), Сарагоса (около 16 000 га) и Андалусия (7 000 га). Из 28 населенных пунктов эвакуировали больше 1 200 человек.

А затем два отдельных пожара к западу от Мадрида слились в один гигантский фронт, охвативший Мадридский регион и соседнюю провинцию Авила. Пожар Сьерра-Оэсте в итоге выжег более 70 000 гектаров — это один из крупнейших пожаров в новейшей истории Испании. Глава службы чрезвычайных ситуаций Мадрида Карлос Новильо признавал в пиковые дни: огонь «находится за пределами возможностей пожарных его сдержать».

Из окрестностей Мадрида эвакуировали около 56–63 тысяч человек, еще почти 28 тысячам велели сидеть дома с закрытыми окнами. Всего по Испании счет эвакуированных шел на десятки тысяч, а вместе с одновременными пожарами на юге Франции из домов пришлось уехать более чем 267 тысячам человек. Испания объявила режим национальной чрезвычайной ситуации. К концу июля погибших в июльских пожарах было не менее 14, еще около 10 человек числились пропавшими.

Август: передышка, но не конец К началу августа основные фронты удалось стабилизировать. С 1 января по 2 августа в Испании официально сгорело 186 544 гектара леса и кустарника (по спутниковой оценке EFFIS — более 207 000). Людей начали возвращать в дома. Но очаги продолжали вспыхивать: в Саморе (пожар у Фермоселье, более 11 000 га), в Леоне, в Касересе (загорелось от горящего грузовика на трассе), в Кастельоне — там выгорело около 9 500 гектаров, и Гражданская гвардия подозревает поджог с двух разных точек. По состоянию на 10–11 августа пожарные все еще боролись с огнем в Кастельоне. Впереди — вторая половина августа, исторически самый пожароопасный период.

Важно понимать: пожары для Испании — не аномалия, а часть жизни. Средиземноморские леса горели всегда: сосна, эвкалипт, сухой кустарник летом превращаются в топливо. Вопрос не в том, горит ли Испания, а в том, как она горит.

Как менялась картина за 50 лет В 1970–1990-е годы Испания горела чудовищно. Худшие годы — 1978, 1985, 1989, 1994 — когда выгорало по 400+ тысяч гектаров. Абсолютный рекорд держит 1994 год: 437 тысяч гектаров. В 1990-е в отдельные годы сгорало почти полмиллиона гектаров. Потом ситуация улучшилась. С 2000-х Испания вложилась в пожарную авиацию, профессиональные службы и профилактику — и в среднем выгорало «всего» около 100 тысяч гектаров в год, а в удачные годы — по 40–60 тысяч. Казалось, проблема под контролем.

Но в последние годы тренд сломался:

2022 — около 306 тысяч гектаров, худший год в ЕС на тот момент; 2025 — около 401 тысяч гектаров, худший сезон с 1994 года. Пять из десяти самых разрушительных пожаров века случились за 15 дней августа 2025-го. На Испанию пришлась почти треть всей сгоревшей площади Европы; 2026 — уже около 200 тысяч гектаров к середине августа, и сезон не закончен.

Дело не только в площади. Изменился сам характер огня. Пожарные и ученые говорят о «пожарах шестого поколения» — мегапожарах, которые создают собственную погоду: огненные грозовые облака (пирокучевые облака), собственный ветер, молнии. Именно это наблюдали в 2026 году. Такой пожар нельзя потушить — можно только эвакуировать людей и ждать, когда изменится погода. Слова главы мадридской службы ЧС («огонь за пределами наших возможностей») — это не признание некомпетентности, а новая реальность.

Сошлись сразу несколько факторов — как в идеальном шторме.

Короткий ответ: да, вклад изменения климата доказан и измерен. Но с важными оговорками.

Международная группа World Weather Attribution (это ученые, которые оперативно считают, насколько глобальное потепление повлияло на конкретное погодное событие) выпустила в конце июля исследование по пожарам в Испании и Франции. Вот их выводы простыми словами:

Пожарная погода (сочетание жары, сухости и ветра), которая сложилась в центральной Испании летом 2026 года, стала как минимум в 20 раз более вероятной из-за антропогенного изменения климата, чем в доиндустриальную эпоху. Только с 2000 года вероятность таких условий выросла в 5,7 раза. То есть процесс ускоряется на глазах. Интенсивность пожароопасных условий выросла примерно на 42–46% из-за потепления. Такие условия в центре Испании теперь повторяются в среднем раз в 6 лет. Раньше это было событие раз в поколение. Главный драйвер — жара: июнь 2026 стал самым жарким в истории наблюдений во Франции, экстремальные температуры этого лета в десятки и сотни раз вероятнее, чем были еще в 2003 году.

Наука не говорит, что «пожары вызваны климатом». Огонь по-прежнему зажигают в основном люди, а горимость зависит от состояния лесов, которое определяется управлением территориями. Правильная формула такая: заброшенные земли дают топливо, люди дают искру, а изменение климата превращает все это в катастрофу. Убери любой из трех элементов — и лето 2026 года выглядело бы иначе. Но климатический элемент — единственный, который гарантированно продолжит усиливаться.

Директор Баскского центра климатических исследований Мария Хосе Санс сформулировала это так: «У нас достаточно доказательств, чтобы независимо утверждать: именно изменение климата делает эти пожары все более разрушительными».

Тушение и эвакуации По меркам чрезвычайного реагирования Испания сработала масштабно: армейское подразделение UME, сотни единиц техники, десятки самолетов и вертолетов (на одном только пожаре в Гвадалахаре — 350 человек и 25 воздушных судов), превентивные эвакуации десятков тысяч людей, режим национальной ЧС, помощь по европейскому механизму гражданской защиты. Премьер Санчес публично ставил задачу: приоритет — спасение жизней, а не территорий.

Критики отвечают: реагирование — это хорошо, но катастрофа случилась во многом потому, что годами недофинансировалась профилактика. Тушить героически приходится то, что можно было не допустить.

Разделение полномочий: слабое звено В Испании тушение лесных пожаров — зона ответственности автономных регионов, а не центра. Центральное правительство подключается, когда регион запрашивает помощь. В кризис это породило классический конфликт: регионы (многие под управлением оппозиционной Народной партии) обвиняли Мадрид в медлительности, центр обвинял регионы в плохой подготовке и экономии на пожарных. Особенно жестко это выглядело в Мадридском регионе, где глава — Исабель Диас Аюсо, главный политический противник Санчеса.

Пока горели леса, в парламенте разгорелся другой пожар. Предложение Санчеса Премьер-социалист Педро Санчес вынес на обсуждение Государственный климатический пакт — около 80 мер в 15 направлениях: реформа управления лесами, создание единого агентства гражданской защиты, «климатические убежища» в городах, адаптация инфраструктуры. Идея — вывести климатическую политику из партийных войн, как когда-то был заключен общенациональный пакт о борьбе с терроризмом. Санчес также предложил координировать климатическую политику с Францией и Португалией.

Его главная фраза этого лета, сказанная после недели катастрофических пожаров: «Отрицание климата — худшее топливо для этой климатической чрезвычайной ситуации». И еще жестче: «Климатическая чрезвычайная ситуация убивает». Ответ оппозиции Народная партия (PP) и ультраправая Vox пакт отвергли.

Представитель PP в парламенте Эстер Муньос заявила, что связывание пожаров с изменением климата — это «мантра, которую левые повторяют, чтобы уйти от ответственности» за провалы в управлении кризисом, и поставила под сомнение степень человеческого вклада в изменение климата. Исабель Диас Аюсо настаивала, что пожары вызывает «деятельность человека, а не климат», и упрекала Санчеса: «давать один ответ на все — значит не хотеть отвечать ни за что». При этом сам пожар под Мадридом она назвала «крупнейшей природной катастрофой в истории Испании». Лидер Vox Сантьяго Абаскаль обрушился на «климатических фанатиков», которые приписывают жару и пожары изменению климата.

Спор лишь отчасти про науку. PP давит на реальную уязвимость правительства: кризисное управление, состояние лесов, сезонные контракты пожарных — все это вопросы к властям всех уровней, включая регионы самой PP. Санчесу климатическая рамка политически удобна еще и потому, что отводит внимание от коррупционных расследований вокруг его окружения. А Vox использует климатический скептицизм как маркер идентичности для своего электората. В итоге по состоянию на август пакт завис: реконструкция пострадавших зон началась, а общенационального соглашения нет.

Здесь новости плохие, но с важной развилкой. Что будет с климатом Все модели сходятся: Средиземноморье — один из самых быстро нагревающихся регионов планеты. Для Испании это означает в ближайшие 10–20 лет более длинный пожарный сезон — он уже растянулся с «июль–август» на «май–октябрь», и тенденция продолжится. Экстремальная пожарная погода будет случаться чаще: условия лета 2026 года из события «раз в 6 лет» станут почти нормой. Если мир пойдет по траектории потепления к 3°C, частота экстремальных пожарных условий в Европе почти удвоится по сравнению со сценарием 2°C. Даже при удержании потепления в 2°C риски заметно вырастут относительно сегодняшних.

Проще говоря: вопрос не в том, повторится ли лето 2026 года, а в том, как часто. Что будет с ландшафтом Сельская Испания продолжит пустеть — этот тренд не разворачивается за десятилетие. Значит, топлива в ландшафте будет больше. Одновременно после мегапожаров 2022, 2025 и 2026 годов на месте сгоревших лесов вырастает кустарник, который горит еще охотнее. Есть и обратная связь с климатом: сгоревшие леса выбрасывают CO2 и перестают его поглощать. Развилка: что можно сделать Эксперты на удивление единодушны в рецептах — конфликт только политический:

Перенести деньги с тушения на профилактику. Расчистка лесов, противопожарные разрывы, контролируемые выжигания зимой. Сейчас соотношение расходов сильно перекошено в сторону тушения.

Вернуть в ландшафт «пожарных с копытами». Поддержка пастушества: козы и овцы выедают тот самый кустарник, который потом горит. Программы «пастбищного пожаротушения» уже работают в Андалусии и Каталонии — их нужно масштабировать. Оживить сельские территории. Мозаика полей, виноградников и пастбищ — лучший противопожарный разрыв. Это связывает пожарную политику с политикой против депопуляции.

Профессионализировать пожарную охрану. Постоянные контракты вместо сезонных, единая координация между регионами и центром — то самое агентство гражданской защиты из пакта Санчеса.

Готовить людей. Планы эвакуации для сел, защитные зоны вокруг застройки. Большинство погибших в Альмерии застал огонь на дорогах — при отработанных планах эвакуации жертв могло быть меньше.

Реалистичный сценарий Скорее всего, ближайшие 10–20 лет Испанию ждет гибрид: постепенное (медленнее, чем нужно) наращивание профилактики и адаптации — и при этом регулярные катастрофические сезоны, каждый из которых будет подталкивать политиков к следующему шагу. Пожары уже стали в Испании таким же постоянным политическим фактором, как засухи и наводнения. Худший сценарий — если климатическая политика окончательно станет предметом партийной войны, как это произошло в США: тогда каждое лето будет приносить не только огонь, но и паралич решений.

Лето 2026 года показало простую вещь: старая формула «пожары — это нормально для Испании» больше не работает. Пожары были всегда, но такие — жгущие по 70 тысяч гектаров одним фронтом, создающие собственную погоду, убивающие людей в машинах на шоссе — это новое явление, и наука умеет точно измерить, насколько оно новое: в 20 раз вероятнее, чем до эпохи глобального потепления.

Испания стоит перед выбором, который скоро встанет перед всей Южной Европой: перестроить отношение к территории — или каждые несколько лет хоронить погибших и подсчитывать сотни тысяч сгоревших гектаров. Технически ответ известен. Вопрос только в том, успеет ли политика за климатом.